“Прогнозировать на базе старых факторов невозможно – необходима новая модель прогноза.

Принято решение Главой республики, оно будет оформляться документально, что Институт будет развиваться, трансформироваться, у нас будут появляться новые научные центры, они будут более специализированные”, – рассказал во вторник, 12 июля 2022 года, в программе “Земля Санниковой” на “Радио России-Башкортостан” директор Института стратегических исследований Республики Башкортостан Владимир Савичев.

“Допустим, отдельно будет Центр – он уже по сути дела создан – по демографическим исследованиям, потому что это очень важно. Отдельно будет Центр, посвященный политико-правовым исследованиям, потому что любая социальная технология предусматривает просчет политических рисков, формирование проектов нормативных решений и т.д. Без специалистов это сделать невозможно. Сегодня Институт уже по задаче, которую поставил Глава республики, трансформируется в Институт, который более комплексно смотрит на процессы развития республики”, – подчеркнул Владимир Савичев.

“Республика прислушивается к тем требованиям, процедурам, нормативам, которые идут со стороны федерального правительства. Мы включаемся в эту работу не с позиций какого-то эксперимента, а с позиций отработанной методологии. Это помогает более успешно решать задачи, связанные и с формированием современного облика экономики, и с привлечением инвестиций, хотя, надо сказать, что сегодня во всем мире – это непростая задача, потому что меняются тренды мировые, сами модели экономики”,  – прокомментировал гость студии.

Еще цитаты из беседы с директором Института стратегических исследований Республики Башкортостан Владимиром Савичевым:

Тот, кто сможет первым войти в новую модель экономики, тот больше всего выиграет.

“Очень важно не только отрабатывать тот опыт, который был вчера, но и понимать, что с нами будет завтра.

Один раз в Советском Союзе мы вовремя вошли в новый технологический цикл, а во второй раз мы не вошли в новый технологический цикл, и в итоге Советский Союз как политическая система распался.

Тогда наше общество уже вышло с уровня выживания на новый уровень. Когда хотелось получить какое-то индивидуальное ощущение от того, что человек, например, в магазин пришел. А когда он стоит в очереди – там коллективное недовольство и раздражение.

Хотя люди себе и тогда делали огромное количество разных эмоций. Туризм был очень развит в Советском Союзе. Застолья. Люди встречались, делали своеобразные праздники, всем селом иногда. Было принято что-то делать сообща, потому что общее дело объединяет. А это важно, когда ты живешь вместе с людьми, чтобы у вас была идентичность единая”.

Современная экономика построена на доверии.

“Если вы человеку доверяете, это доверие оправдывается, значит, у вас будут маленькие издержки на арбитраж, на то, чтобы кто-то заставил эту сделку выполнить. Вы больше сделок можете сделать. Доверие – понятие не абстрактное, а очень конкретное, экономическое.

Мы говорим, что началась экономика дистанта. Но она тогда хороша, когда уже все связи отлажены, надо их просто подтвердить, поддерживать. Устанавливать первоначальный контакт – только в личном общении, никак по-другому”.

Сейчас мы входим в новый технологический цикл.

“Весь мир входит. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, но это – новая реальность. Будут разные способы экономического производства, социально-экономического построения общества. Важно не слепо копировать, что у кого получилось, и даже наш собственный опыт невозможно слепо копировать, потому что изменилось общество. Здесь важно взять то, что сегодня может работать. Например, систему мотивации, не всю. Определенные модели выстраивания технологических цепочек, формирования финансового потока. Но опять же надо понимать, насколько они отвечают задачам современного общества. Если возьмем, допустим, середину 20 века, упор был на развитие трудовых ресурсов – чем больше людей, тем лучше. Сегодня в большей степени важны управленческие и инженерные навыки. Почему так много людей с высшим образованием? Потому что это – требование современной экономики”.

Цифровые платформы – новая модель организации экономического производства.

“И мы это видим на примере того же такси. Мы привыкли, что не надо звонить, ловить машину, есть посредник в виде цифровой платформы, который коммуницирует потребителя, поставщика услуг, контролера и т.д. Нам удобно и комфортно. Это снижает себестоимость, экономит время, дает нам больше выбор. Но надо иметь в виду, что здесь не только потребительские аспекты, но и аспекты производства, то есть через цифровые платформы можно находить поставщиков, партнеров, новые идеи, новые рынки и т.д. И это опять же новый облик экономики. И сегодня встает вопрос: это будут монопольные платформы?”

Многие подходы, которые были характерны для аграрного, индустриального общества, сегодня перестают работать.

“Мы живем в информационном обществе, очень мобильном. Мы можем продвигать свои услуги, знания, свой образ во всем этом информационном многообразии, и этих образов может быть много. И это принципиально другая модель построения общества.

Сегодня у нас небольшая доля в экономике – это аграрное производство, все остальное – это уже даже не только индустриальное, это уже производство услуг, производство продукции, которая нам интересна как способ удовлетворения наших потребностей. Сегодня человек идет в ресторан не для того, чтобы покушать, он идет за эмоцией. Человеку хочется ярко жить, получать от жизни удовольствие, понимать, что он не зря работает, что здесь есть что-то, что ему в жизни очень важно”.

Экономика эмоций – это тоже очень важно.

“Туризм – это, прежде всего, экономика эмоций, то есть сначала человек должен загореться желанием, а потом он начинает выстраивать планы, как доберется, а потом реализует все на практике.

Люди почему выбирают тот или иной курорт? Потому что с ними там случились какие-то эмоциональные события, которые запомнились, которые хочется повторить, то есть почувствовать опять это воодушевление, радость. В экономике то же самое. Если человек получил в магазине удовольствие от того, что там побывал, он вернется”.

Общества разные, разные традиции, и это никуда не денется – это формируется с детства, в семейном воспитании, и это очень слабо меняется.

“Есть понятия “сельский этнос” и “городской этнос”. По итогам переписи если посмотрим, башкиры вошли в понятие “городской этнос”, то есть более 50% живет в городах, причем есть семьи, которые уже в нескольких поколениях городские. А это другая культура. Она не оторвалась от народных корней, а она адаптировалась к той среде, в которой развивается. Она не стоит на месте. Это видно, например, в исполнении кураистов. Они сегодня показывают модерновый взгляд на то, как курай должен звучать”.

В вопросе материальной стимуляции рождаемости мы достигли предела. Что дальше?

“Мы пришли к проблеме, что в современном обществе меняется сама мотивация, зачем надо иметь детей. И мы должны это понять, потому что старые подходы не работают”.

Мы вступаем в новую не только экономическую, но и социально-политическую модель.

“Надо научиться в этом жить, выбирать те фундаменты и стержни, которые нас держат, а не поведут за какой-то химерой”.

Опыт прежних поколений молодежи пригодится.

“Это определенная «фишка» в жизни – уметь делать то, чего другой не умеет делать. Это то, что человек воспринимает как свою уникальность”.

Время – самый ценный ресурс. Нужны приоритеты.

“Китаю минимум 30 лет понадобилось для того, чтобы он вышел на ту модель экономического развития, которая стала для него мощным драйвером.

В экономике всегда эффективно работает то, что приносит большую прибыль, потому что за счет этого можно решать все основные задачи”.

Сегодня, когда переформатируются рынки, у нас появляется возможность получать прибыль там, где мы ее раньше отдавали за рубеж. И это один из приоритетов.

“Если мы сегодня у себя можем начать производить, то, что мы отдавали туда, то, конечно, это важный момент и с точки зрения, что мы – лидеры. В чем была особенность наших предков? У них была психология победителей. То, что смогли сделать в 30-60-е годы, это людей вдохновляло.

У нас сегодня есть настроения, что нас бросили, куда же мы, как же мы… Если мы эти настроения переломим, то поймем, что мы сможем все, мы ничем не хуже ни по мозгам, ни по навыкам”.

Мы – общество вполне успешных здоровых людей, мы можем все. Вопрос – в организации процесса.

“Допустим, если мы возьмем институт катализа, у них есть оборудование, которое на уровне шести ангстрем может разглядеть, как устроена материя. Они говорят, мы не только вам дадим полный расклад по химическому составу вещества, мы еще расскажем, как технологически все сделано, на уровне молекулярного строения. Большинство из продуктов химии, косметики – того, что завозилось, – можем сделать, собирайте технологии и делайте.

В мире много говорили еще с 70-х годов о гиперзвуке, но никто не мог сделать. В США даже стратегия была, как при помощи гиперзвука добиться военного превосходства, но они этого сделать не смогли, а мы смогли.

Автопром. Вспомним ГАЗ-21, знаменитый. Он же в 1959 году Гран-при получил на европейской выставке, то есть он оказался круче, чем все мерседесы и прочее.

Знаменитые «Захары», ЗИЛ-157, которые 50 лет работали и показали себя как очень эффективные машины, то же самое европейское Гран-при.

Сегодня КАМАЗы показывают удивительную жизнеспособность на этих ралли и т.д. Мы можем все делать! Вопрос – в организации процесса”.

Прогнозировать на базе старых факторов невозможно – необходима новая модель прогноза.

“И ученые над этим работают. Сегодня важно дать практикам определенные алгоритмы выстраивания новых экономических взаимодействий. Когда мы говорим, что меняется сам подход в экономике, те же самые цифровые платформы, это же другой алгоритм уже, в том числе другой алгоритм формирования трудового коллектива”.

Мы будем стремиться к той идее будущего, которую сами сформируем. Но сначала мы должны ее придумать.

Подробнее на  ВГТРК ГТРК «Башкортостан»